Писатель, сценарист и одессит Алексей Надэмлинский. И еще - член НСПУ и Союза писателей-маринистов: «Еще до войны»

пятница, 27 февраля 2026 г.

«Еще до войны»

(с) Алексей Надэмлинский

«В пограничном сленге и профессиональной терминологии «копец» (ударение на первый слог — ко́пец) — это не то, что вы подумали, а важный навигационный и юридический объект.

Это пограничный знак, представляющий собой специально насыпанный холм земли или обложенный камнями бугор, на вершине которого устанавливается опознавательный столб.»

(из «разговора» с ИИ)

Мои родители были 1938 и 1937 годов рождения соответственно.

С 2004 года их стали официально называть «дети войны», и почему-то для меня это словосочетание зазвучало как-то канцеляро-бюрократически. Впрочем, отец умер гораздо раньше 2004 года.

...Сколько я себя помню, в нашем доме достаточно часто звучала фраза: «Еще до войны». И в детской голове сложился образ «До войны». Этакий столб, похожий на пограничный.

А потом в конце 1979 вторжение советских войск в Афганистан. Мне девятнадцать лет. Очень хорошо помню свои первые мысли при известии об этом. Очень крамольные: доигрались старые пердуны со своей борьбой за мир. И вопросы… вопросы… Какой такой «ограниченный контингент»? И какой такой у граждан СССР «инетрнационалный долг» перед каким-то Афганистаном, которых половина этих самых граждан на карте не сразу найдут? Кто когда задолжал?

Чуть позже появился анекдот:

Учитель истории в советской школе спрашивает Вовочку: — Вовочка, расскажи нам, что такое татаро-монгольское иго?

Вовочка встает и, чеканя слова, отвечает:

— Татаро-монгольское иго — это ввод ограниченного контингента союзных кочевых войск на территорию древнерусских княжеств по просьбе части местных князей с целью оказания интернациональной помощи в борьбе против феодальной раздробленности!

Но тогда, в декабре 1979 был страх, что война может разгореться всерьез.

Разгорелась, но несильно. Но, как выяснилось позже надолго… Приходили гробы, но их то ли прятали, то ли не сильно много. О них народ шептался, но шепот не переходил во что-то большее.

Это была какая-то вялотекущая война. Вроде вялотекущей шезофрении. Кстати, термин этот — изобретение советской карательной психиатрии.

Афганская война не стала пресловутым погранично-психологическим столбом «До войны».

Вывол советских войск из Афганистана вызвал вздох (вернее — выдох) облегчения: наконец-то старперы одумались — десять лет им понадобилось.

Но в результате в стране появились достаточно молодые люди с достаточно странными на первый взгляд моральными принципами. С обостренным чувством справедливости. Готовыми в ответ на откровенное хамство бросить хаму во вдор гранату. И с наивным почти детским объяснением: «Я не хотел его убить. Я хотел, чтобы он понял, что так поступать нехорошо».

Кстати, гранат (и не только) у них всегда оказывалось достаточно… или по крайней мере они знали, где их достать.

Но речь не об этом.

Киношный американский Рэмбо стал восприниматься советским человеком совсем иначе, чем раньше.

24 февраля 2022 года. 5 часов утра.

Моя собака разбудила самым бесцеремонным образом. Обычно мы гуляли на час позже. Но собака просится.

Одеваюсь, идем к лифту. Ждем лифт.

Дом вздрагивает. В небе за окном, как в фантастичеком фильме пролетает ракета.

Автоматически сажусь в лифт.

Мозг пытается осознать. Он осознал, но не верится.

Выходим с собакой из лифта. Все понятно. Мы вышли с другой стороны пограничного столба.

Сзади осталось «До войны».

Раньше мои книги читали дети. А теперь их читают дети войны.